Третий армейский корпус ищет 200 айтишников: тех-интервью, $1500–2000 и честный дисклеймер. А ТЦК тот же вопрос решает бусом

Третий армейский корпус набирает больше 200 IT-специалистов. И, панове, я сейчас скажу вещь, от которой у части читателей подгорит: это самая честно написанная вакансия, которую украинский айтишник видел за последние года три.

Кого ищут: софт- и веб-разработчиков, DevOps и DevSecOps, инженеров автоматизации, дата-инженеров и аналитиков (бизнес, дата, OSINT), проджект-менеджеров, R&D по робототехнике и беспилотным системам, сетевых инженеров, линукс-админов, техников по безопасности.

Зачем: прогнозировать действия противника, ускорять реакцию на угрозы, автоматизировать то, что сейчас делается руками. Пример из их же текста — чтобы наземные роботизированные платформы не выносили FPV-дроны, нужны аудиосенсоры и алгоритмы детекции. Это пишут инженеры и датааналитики, а не «мотивированный персонал».

Деньги: от базового оклада до $1500–2000 в месяц, в зависимости от квалификации и роли. Часть позиций тыловые, часть — ближе к оперативным районам в Харьковской области. Служба и по мобилизации, и по контракту. Процесс: заявка → первичный разговор → техническое интервью с профильной командой → оформление, документы, ВЛК, юридическая поддержка.

Давайте разберем по пунктам, потому что тут каждый пункт — приговор нашему гражданскому найму.

«Техническое интервью с профильной командой». То есть в армейском корпусе тебя собеседует человек, который понимает, что ты делаешь. Напоминаю, что на половине галер тебя до сих пор собеседует хрюша по распечатке, где написано «спросить про SOLID», а на второй половине — четыре круга, тестовое на два дня и тишина.

«От оклада до $1500–2000». Смотрим свежую зарплатную статистику: медиана Senior DevOps — $5100, а Junior DevOps — $1000, и он за полгода упал. То есть для сеньора это в три раза ниже рынка, а для джуна, которого сейчас вообще никуда не берут, это выше рынка. Мысль страшная, но честная: армия сейчас конкурентный работодатель для входа в профессию. Дожили.

И вот самое главное, за что я этот текст вообще пишу. У них в вакансии прямым текстом написан дисклеймер: небоевые позиции есть, но после зачисления назначением распоряжается командование по законам военного времени.

Прочитайте это ещё раз. Они написали неудобную правду В САМОЙ ВАКАНСИИ. Не после подписания. Не «ну ты же понимал». Не мелким шрифтом на 14-й странице договора, который тебе дали подмахнуть в первый день.

А теперь припомните, когда галера последний раз писала в описании вакансии: «учтите, проект через полгода могут закрыть и вас пересадят на поддержку легаси на пятнадцать лет»? Правильно, НИКОГДА, блядь. Ебаный аутсорс, у которого весь риск — это неоплаченный овертайм и отмена печенек, врет кандидату больше, чем подразделение, которое воюет.

Ну и контраст, ради которого всё.

Смотрите, как одно и то же государство решает один и тот же кадровый вопрос двумя способами. Способ первый: пишем нормальное описание роли, называем деньги, проводим тех-интервью, честно предупреждаем о рисках, даем юридическую поддержку. Способ второй: три хуя в форме, микроавтобус, «поехали, там разберутся».

Угадайте с одного раза, какой из двух способов вызывает у людей доверие, а какой — желание не выходить из дома и переписать ФОП на жену.

Вот в этом весь ответ на вопрос, почему в стране такой срач вокруг мобилизации. Не потому что все поголовно уклонисты, как нам объясняют из телевизора. А потому что рядом лежат два подхода, и один разговаривает с человеком как с профессионалом, у которого есть выбор, а второй — как с единицей учёта, у которой ни выбора, ни права спросить. И пока второй способ существует, никакая пиар-кампания за сто миллионов не починит доверие. Хоть обосритесь.

Итог

Идти или не идти — решает каждый сам, и никто со стороны, включая нас, не имеет права решать это за другого. Кто пошел добровольно — уважение. Кого забрали — сочувствие и надежда, что вернется. Кто сидит и считает, куда бежать — тоже человек, а не мразь, что бы ни писали в фейсбуке диванные полководцы.

Но факт остается фактом: единственный работодатель в этой стране, который разговаривает с айтишником через описание роли, вилку зарплат и техническое интервью, — это подразделение, которому нужны 200 инженеров. Все остальные почему-то считают, что достаточно буса.

По материалам Сыроварни