В дефтехе 3 518 вакансий и втрое меньше конкуренции, чем в IT. Так почему туда почти никто не идёт?
Цифры из аналитики DOU за второй квартал: 3 518 вакансий в defence tech, плюс 14,6% к первому кварталу. За полугодие — 6 523, больше, чем за весь 2025-й. Это уже 17% всех вакансий на площадке. А теперь самое интересное: в среднем 10,2 отклика на вакансию. Для сравнения, QA в дефтехе — около 25 откликов, QA в обычном IT — 77. То есть рынок, где на тебя втрое меньше конкурентов, лежит открытым.
И это на фоне того, как та же отрасль второй год подряд стонет, что работы нет, рынок мёртвый, а на джуна прилетает двести писем. Вопрос напрашивается сам: если там меньше конкуренция и растёт спрос — почему туда не побежали все?
Первая причина техническая и неприятная. Самый большой дефицит — Hardware и Embedded: 646 вакансий только по железу. Двадцать лет мы как отрасль растили людей под чужой CRM, React и «поднять микросервис» — за это платил заказчик. Платы, прошивки, C++ под конкретное железо — этого в аутсорс-модели почти не было, потому что некому было заказывать. Спрос появился за полтора года. Инженеры так быстро не появляются.
Вторая — вход. Джуновские вакансии в дефтехе упали с 287 до 227, самый большой сегмент — 1–3 года опыта, растёт спрос на 3–5 и 5+. Рынок хочет готовых. А готовых берут из того же IT, где у человека уже ипотека, привычка к предсказуемой неделе и три года опыта в домене, который здесь не засчитывается.
А теперь причина, которой в аналитике вакансий не будет, потому что она вообще не про вакансии. Государство уже опубликовало свой прайс на оборону — и его стоит прочитать вслух. С июня 2026-го тыловому военному добавили надбавку в 10 тысяч: вместе с окладом выходит около тридцати тысяч гривен. Семьсот долларов в месяц за то, что ты служишь. Сто тысяч — за непосредственное участие в боевых действиях. Сто семьдесят — за задачи на отделенческом опорном пункте или на оккупированной территории. То есть нормальные деньги в этой системе начинаются ровно там, где выше всего шанс не получить уже ничего. Хочешь, чтобы тебя оценили, — иди на ноль.
И это то же самое государство, которое одному поставщику дронов, по данным DOU, за год заплатило 13,2 миллиарда гривен, а потом НАБУ пошло проверять, не было ли там завышения цен. Деньги в системе есть. Просто система умеет платить контрагентам, а не людям. Двадцать тысяч оклада солдату и миллиардная оценка компании с госконтрактами — это не совпадение. Это одна и та же бухгалтерия, просто с разных концов.
Теперь представь себя тем инженером, которого так не хватает на 646 вакансиях по железу. Ты идёшь не «в IT, только с погонами». Ты идёшь в сектор, где твоя рыночная зарплата держится ровно до тех пор, пока предприятие считается критическим, а ты в нём — забронированным. Одно изменение критериев, одна ротация в Киеве, одна подпись, которую не успели поставить до среды, — и ты уже не инженер с офером, а тыловой с тридцатью тысячами. Это не трусость и не «недостаточный патриотизм». Это обычный расчёт риска, который делает любой взрослый человек перед тем, как подписать офер.
Поэтому «меньшая конкуренция» здесь — не подарок, а ценник. Рынок выставил премию за риск, который государство создало своими руками: непрозрачными закупками, бронированием в режиме лотереи и зарплатой в тридцать тысяч тому, кто уже стоит в форме. Странно ждать очереди из тех, кто ещё не стоит, когда всем видно, во сколько оценили того, кто уже там. Рынок не тупой. Он просто умеет читать прайс.