Заложников нет. Есть пункт временной дислокации

2 ноября телеграм-каналы Киевщины разнесли: в Петропавловской Борщаговке, в подвале частного дома, вооружённые люди держат сорок мужиков. К вечеру у ворот стояла толпа, к ночи туда съехались командующий Нацгвардии, глава Офиса президента, команда военного омбудсмана и руководство полиции области. Кирилл Буданов объяснил цель визита так: «щоб розібратися, що тут бл*ть відбувається». Впервые за долгое время Банковая и комментаторы Ебаного говорили на одном языке.

Разобрались быстро. Полиция Киевщины:

«Інформація про нібито незаконне утримування людей та загибель громадянина не відповідає дійсності»

А Буданов сказал толпе у ворот: «Жодних „заручників“ у будинку немає. Чекати більше немає на кого. Розходьтеся».

Заложников нет. Осталось понять, сколько там было не-заложников. За один вечер прозвучало пять цифр: сорок — телеграм-каналы; около двадцати пяти — женщина, которую пустили внутрь как медика минут на двадцать; 18 плюс 4 — командующий НГУ Александр Пивненко; четырнадцать — Буданов; один — источники ТСН в правоохранительных органах. Фейком назвали первую. Остальные четыре между собой тоже не сходятся. Охуенная арифметика.

Что в итоге подтвердили сами официальные лица, без всяких телеграм-каналов:

1. Дом частный, в селе. Замначальника полиции Киевщины называет его военным объектом, командующий НГУ — пунктом временной дислокации, а в корпусе «Азов» уточняют номер: в/ч 3121. По словам Пивненко, туда через ТЦК доставляют мобилизованных: оформить документы, пройти проверки и уехать в учебку.
2. Внутри — 18 мобилизованных, которые ждали распределения, и четверо, которые, по словам командующего, «були нами спіймані за те, що втекли з наших військових частин».
3. У этих четверых травмы. В «Азове» сами написали: «бійців із травмами направили на медобстеження до госпіталю».
4. Телефоны у людей забрали. Командующий объяснил это безопасностью: по телефонам можно вычислить объект. Звонить родным, по его словам, давали.
5. Один из мужчин записал видео для родных: боль в животе, температура, озноб, головокружение, а на лице, пишет ТСН, следы вероятных побоев. После этого, пишут, родня и вызвала частную скорую, а медики позвонили в полицию: к человеку их не пускают.
6. Место, признал Пивненко, надо срочно менять — из-за угрозы ракетного удара.

Для полноты картины. Мобилизованные на видео говорят, что силу к ним не применяли и «все було нормально». Ветеран, который заходил в дом вместе с Будановым, пыток не увидел и описал быт: оружие «в кейсах», «ліжка офігенні». Он же добавил, что четверых, вернутых из СЗЧ, привезли туда уже с телесными повреждениями. Значит, травмы появились где-то между «поймали» и «привезли», а может, и раньше. Утешение, блядь, так себе.

Официальная реакция уложилась в три формулы: «не відповідає дійсності», «провокації», «інтереси Росії». А на следующий день ДБР открыло производство по ч. 5 ст. 426-1 УК — превышение власти военным должностным лицом. ДБР обещает проверить законность действий всех участников, но статья в карточке одна, и она про военных. Следователи будут выяснять «умови перебування» в доме и «повідомлення про можливе застосування до них примусу». Офис военного омбудсмана отдельно проверит, обоснованы ли выводы ВЛК о годности «з огляду на стан здоров'я». Странный, сука, набор проверок для истории, которая целиком фейк.

Уполномоченный Верховной Рады по правам человека Дмитрий Лубинец на следующий день:

«Необхідно встановити, що це за будинок, які завдання виконували там військовослужбовці та представники Національної гвардії, чи були дотримані вимоги законодавства»

Женщину у ворот, которая первой подняла шум и назвалась владелицей частной клиники, журналисты «Слідства.Інфо» за тот же вечер успели проверить: клиника не работает с 2023-го, скорую продали в 2024-м. А что это за дом, куда через ТЦК свозят мобилизованных, уполномоченному Рады на следующий день ещё только «необхідно встановити».

Теперь о толпе, и здесь шуток не будет. По словам военного омбудсмана Ольги Решетиловой, в доме были в том числе защитники Мариуполя и «Азовстали», прошедшие российский плен. По словам корреспондента Радио Свобода, который был на месте, в нацгвардейцев и азовцев летели яйца и плевки, их обливали чем попало и травили газом. Звучали выстрелы, побили полицейские машины, а автобус с теми самыми мужиками, которых пришли «освобождать», чуть не перевернули. Плевать в людей, которые прошли «Азовсталь» и плен, — пиздец, без всяких «но». Кто такие крепкие ребята в балаклавах, которые, по словам очевидцев, били прохожих, не знает даже командующий: «це не наші військові, 100 %… Я не знаю, хто ці люди в балаклавах».

Дальше сработало стандартное объяснение. Командующий группировкой «Азов» Денис Прокопенко назвал всё это саботажем в тылу от людей, которые «не служать у війську й не допомагають силам оборони». Только у ворот стояли и родные тех, кто внутри: мать одного из военных Пивненко сам заводил в дом. Глава Совета резервистов Сухопутных войск Иван Тимочко пошёл дальше: «подію планували під ракетний удар». Буданов наутро говорил уже без «бл*ть»: события, по его словам, вредят единству, и «просто зараз ми випрацьовуємо всі необхідні рішення із силовим блоком для адекватної реакції та запобігання провокаціям».

Решение, обратите внимание, — против провокаций. А против того, чтобы мужика через ТЦК увезли в частный дом в селе, забрали телефон, а о том, что ему плохо, родня узнала из видео, решений не вырабатывают. Ни хуя. Обязанность у мужчины в этой стране мгновенная: бусик, ТЦК, ВЛК, «придатний». Права идут с оговорками: телефон забирают «из соображений безопасности», а врача к человеку пускают, когда у ворот уже стоит толпа. Айтишника с бронью от этого дома отделяет одна бумажка с датой окончания.

Может, эту толпу кто-то и раскачивал, ДБР разберётся. Но сорок заложников в подвале показались правдой за пять минут. Чтобы в это поверить, ИПСО не нужна: всё остальное в этой истории люди уже видели, только без цифры. В 2023-м на Ебаном писали инструкцию для тех, кого «вхопили на вулиці, відвели до ТЦК та швиденько поставили штамп „придатний“». Три года спустя офис военного омбудсмана проверяет, насколько обоснованным бывает этот штамп.

И цифра, которую в этой истории почти никто не вспомнил. Ещё в апреле военный и журналист Павел Казарин говорил: государство мобилизует 30 тысяч человек в месяц, и 11 тысяч из них бегут из Сил обороны ещё на первых этапах. Дом в Борщаговке — одно из мест, куда свозят тех, кого поймали после СЗЧ. Вряд ли он такой один на всю страну.

Про «единство» на Ебаном писали ещё в 2023-м: тогда мобилизация уже стала камнем преткновения в единстве народа. Три года спустя единство трещит у ворот частного дома, и чинить его собираются силовым блоком. Заебись план!

P.S. Пресс-секретарь Нацгвардии Руслан Музычук пообещал, что людей из дома скоро переведут на учебные локации с лучшими условиями. То есть условия бывают и лучше. Из всего сказанного за эти два дня это, пожалуй, самое откровенное.