Восемь процентов ждут, когда откроют границу

DOU опросил 11 783 айтишника в Украине и 2 507 уехавших, опрос шёл в мае и июне. Картина спокойнее, чем год назад: не собираются эмигрировать 55%, это на 7 пунктов больше. Собираются 40%.

Среди вариантов ответа есть строчка поинтереснее. 8% отвечают, что «готовятся к открытию границ». Визы, оферы в Берлине и релокационные пакеты тут ни при чём. Граница для мужчин закрыта, и человек, сука, просто ждёт, когда её откроют.

Среди мужчин без брони и отсрочки уехать планируют 54%. Среди тех, у кого бронь или отсрочка есть, — 41%.

Тринадцать ебучих пунктов разницы между людьми одной профессии, в одной стране, под одними и теми же ракетами. Различает их одна бумажка — та, что защищает от ТЦК. У мужчин, которые мобилизации вообще не подлежат, о переезде думают 47%, так что одной бронью всё не объяснить. Но самый резкий разрыв — именно здесь.

Респонденты с востока и юга объясняют свои планы так:

«Уеду, если ситуация с безопасностью ухудшится».

«Зависит от ситуации в Украине. Если бы не война, то о таком бы и не думал...»

Ни в одной из этих цитат нет Европы, зарплат и «перспектив». Есть война и страх за свою жизнь, и хуй кто имеет право назвать это жадностью.

Те, кто уже уехал, возвращаться не спешат. Из 2 507 опрошенных за границей вернуться планируют 21%, не планируют 38%, остальные не решили. В Германии не вернутся 84%, во Франции 87%, в Португалии 90%. Пиздец.

Мужчина за границей прекрасно знает, что его ждёт на обратном пути: погранслужба, «Резерв+» и разговор с ТЦК, а не аэропорт с цветами. Государство годами удерживает людей закрытой границей, а потом удивляется, что вернуться собирается каждый пятый. Держать забором у нас получается охуенно. Возвращать — никак.

Уехать или остаться — холивар вечный, и стыдить здесь никого не надо: ни тех, кто остался, ни тех, кто уехал. Сколько айтишников уехало на самом деле, спорили ещё в 2024-м. Спор никуда не делся, изменилась только конструкция: теперь у мужика выбор между забором и бусом.

Пока выбор такой, цифры будут такими же.