Программист есть нечто, что должно превзойти. Часть #1. О первой добродетели

О первой добродетели. “Я — познающий! Я — думающий!” — беспрестанно кричит программист каждому встречному, и еще пуще — себе самому, “Разве могло так случиться, чтобы плебей столь много познавал!?“ — утешает он себя. Ах, как мило моему сердцу это наивное хвастовство, и как же, все таки, опасно для самого кодописателя подобное самоощущение.

Словно самая трудолюбивая пчела, но в тоже время робкая, боязливая и слабая — программист рьяно и с неистовым воодушевлением приносит новый нектар в улья своих знаний, при этом выбирая всегда одну и ту же тропу, к одному и тому же, давно увядшему, цветку. Мёд, по итогу, становится тлетворным и быстро приходит в негодность, отравляя, при этом, все самое сладкое и свежее вокруг себя. Самые же благоуханные поля, устланные воистину прекрасными цветами, в пучине дремучего леса познания остаются неизведанными и бесхозными ввиду косности и трусости этого познающего.

Иногда можно созерцать следующую картину: когда запах собственной боязливости и скудости кругозора такого программиста становится ему невыносим, последний тотчас же оборачивается в лисью шкуру, и искусно обводит вокруг пальца свое отвратительное (а главное — спасительное) чувство. Он ускользает на путь нигилизма, и, подобно представителю грязной черни, с пылкой радикальностью обвиняет людей великого ума в невежестве и пустословии, сам же, при этом, наслаждается мнимой избранностью и чувством господства над истиной, с огромной любовью и заботой взращивая, лелея и холя в себе лживое чувство высшего познания.

Но, чаще всего, наш герой выбирает для себя самую позорную роль — роль бесхребетного самозванца. Когда голос его душевного начала еще громкий, он, не решаясь на чистосердечное признание — плотно закрыв уши убегает на пир снобов, подобных ему же. Здесь его хотения и иллюзии находят собратьев, и в результате групповой терапии он излечивается от своего последнего здравого чувства. Что может быть восхитительнее такого “оздоровительного” празднества, которое, вдобавок ко всему, еще и дозволено посещать в одежде пролетариата!

Я — познающий, и это — моя первая добродетель!

— восклицает программист, о, как же это веселит мою душу.